b000002142

«У-у, какой правеДникІ Д л я детей, чтобы они не ' лазили в сахарницу, придумали, что от сахара пор- тятся зубы, а они верят и упускают подходящий момент». Она тихо засмеялась, глядя на меня, а мне вдруг в этих слоівах, в этом смехе открылось очень многое. Я по- нял, что она никогда и ни за что не вернется ко мне, потому что в с е - у нее есть в жизни, и она счастлива — счастлива тем, что сыта, красиво одета, тем, что имеет мужа, и тем, что легко может изменить ему. Я понял, что в школе она была не воспитателем и педагогом, а простѳ отбывала тяжкую повинность, детей не знала, и поэтому ухватилась за первую возможность бросить работу. И еще многое я понял. Мне стали жалки и смешны и она сама и все, что связано с ней, — ее дом, ее родители, ее картинки, салфетки и семь слонов, похожие на свинок... Когда мы вернулись в деревню, я накрыл лошадь попоной и пошел разыскивать отца, а она так и оста- лась сидеть в санях... — Вот и вся история, — закончил Пеплов. — Набол- тался так, что в горле пересохло... Пива бы сейчас. Ко- торый час? Давайте разбудим буфетчицу, извинимся. Или — неудобно? Я сказал, что, пожалуй, неудобно. Жаль! — сказал Пеплов, но все-таки встал и вышел. Вскоре он вернулся, неся несколько бутылок пива и сушеную тарань. Вот! К счастыо, не спит, считает что-то. Мы уснули только утром. Во сне минул недолгий день, а в сумерках пароход уже подходил к стройке. У сходен толпились пассажиры, и те, кто ехал сюда впервые, вытягивали шеи, вглядываясь в берег, усеян- ный крупными, точно разбухшими в сыром воздухе ог- нями. ’ Пеплоів, посвежевший, возбужденный и веселый, тоже глядел на этот берег и, не замечая, что толкает других, пробирался к сходням. При выходе отбирали билеты. Человек в потертом кожаном пальто умоляюще доказывал, что билет ему нужен для отчета по командировке.