b000002142

не имел по сути дела никакого значения — год, два, де- сять... Ну, да разве распознаешь каждого! Я не в обиде. Он почувствовал, что оправдываться сейчас ни к че- му, а надо сказать что-то более нужное и важное, но не находил таких слов и видел, что Александра слуШает его уже нетерпеливо и рассеянно. — Ну, а дочь? Наша дочь? — решил он использовать свой последний и самый, как ему казалось, неотразимый шанс. Александра рёзко наклонила голову, и было в ее бледном с легкой синевой под глазами лице, в тяжелом узле темных волос на затылке что-то усталое и скорб- ное. Соломин вдруг понял, как боялась она все годы этого вопроса, в какой борьбе с собой и в страхе перед ним, перед его правом на дочь жила, и на минуту мсти- тельное чувство шевельнулось в нем, но тут же смени- лось жалостью и нежностыо к ней. Ему показалось, что он наконец нашел те нужные слова, которые решат все. Чтобы высказаться до конца, человеку немного нужно слов; все больное, запутанное, трудное, что мучит его, если оно есть, укладывается в одну короткую фразу: «Я хочу счастья». И Соломин по-своему сказал ее: — Я люблю тебя, Саша. Но она не отретила, только слегка повела плечом. П ° ' том подняла голову и опять взглянула на него^спокойно, холодно. Было слышно, как журчит в прихожей электри- ческий счетчик. Соломин сразу обвял и потупился под этим взглядом. « З а дочь она будет бороться цасмерть», — подумал он. — Мне, наверно, пора уходить? Д ав аи договорим. — Что же еще? — спросила Александра. — О Ната- ше? Она не помнит т е б я . .. и считает отпом . . . оощем ты понимаешь. И уж решай сам, надо ломать ее с ч а с і - ливое заблуждение или нет. Я могу только просить,те . . . — Не напоминать о себе? Исчезнуть? - усмехнулся Соломин. — Роман! Голливуд! Библиотека приключе ний !.. Д а ведь это жестоко! „агттп, Он яростно измял в блюдечке, заменявшем пепел ницу, только что закуренную сигарету. „оап„ д П рк - — Прямой разговор всегда жесток, - сказала Алек Са”і Р я теперь знаю, что за ошибки »адо п л а т и т ь , -