b000002142

нено для нее величайшего смысла, потому что сегодня она, как это говорится, начинает новую жизнь. И сама река уже не та. Она приняла в себя, как много других рек, и Елкину речку, — в ней нет ни кап- ризных излук, ни мелководных тинистых стариц, ни спо- койных заводей с белыми лилиями и желтыми кувшин- ками, ни плакучих ив, склоненных над водой. Бутылочно зеленая вода с радужными разводами нефти монолит- ной массой стремится вниз. Катерок обгоняют белые стройные красавцы-дизель-электроходы, закопченные буксиры натужно т ащат плоты, от которых наплывает винный запах раскисшей сосновой коры, покачиваются широкие, как черепахи, самоходные баржи. И не всему д аж е находится у Елки название, что ви- дят ее глаза. Сходитона на пристани, заваленной крепко сбитыми ящиками с надписью «Не кантовать!», огром- нымн катушками освинцованного кабеля, металлически- ми прутьями, свертками каната... На берегу экскаватор, словно громадная птица с длинной шеей, методично клюет хрусткий щебень, выплевывая его в грузно осе- дающие кузова самосвалов. На широком плесе реки неуклюже ворочается, лязгает, скрежещет какое-то гро- моздкое плавучее сооружение, неутомимо гоняя цепь ковшей с кусками жирного зеленовато-черного ила. А правей и выше берег разорван, искорежен, измят, и там слышится тяжелое урчание многих машин, стук ме- талла о металл, и катятся в небо валы пыли, окрашен- ной восходящим солнцем в желтый и розовый тона. Елка смотрит на свою затекшую ладошку, пересе- ченную белым рубцом от чемоданной ручки — ей немно- го страшно и одиноко в этом незнакомом мире и не ве- рится даже, что люди могут здесь любить, веселиться, грустить, а должны только работать, стучать железом о железо, трещать моторами и чадить бензиновой гарью. Но упрямо сжав губы, она идет далыне. Она еще не знает, в каком шлакоблочном доме и какую открыть ей дверь, не знает, что сказать новым людям, кроме «Здравствуйте», но здесь есть Боря и он-то уж, навер- ное, знает все и научит ее. А раз есть Боря, есть Иван Власыч, — она спокойна. Р а з они есть, она верит, что будет и в ее жизни и любовь, и грусть, и радость, при- дется работать за десятерых, а может быть, и страдать до отчаяния... Хорошо, что они есть.