b000002142

мелких волн. Справа на высоком берегу сквозь прозрач- ный туман зыбились огни города, но шум его не доходил сюда, и незримая жизнь острова наполняла тишину свои- ми таинственными звуками. Их было много, этих шоро- хов, вздохов, ікриков, слитых в один неясный вибрирую- щий гомон, и в нем различались только надтреснутый скрип коростеля да необыкновенно чистый голос какой- то птички, настойчиво твердившей свой полный трагичес- кого ісомнения вопрос: «Как жить? Как жить? Как жить?.. Андрей Поликарпович л ежал у тлеющего дымного костра, ленвво отгоняя веточкой комаров. Нина сказала, что знает место, где ночью под корягами стоят налимы, и теперь за кустами слышались фырканье Пухова, плеск воды, чавканье топкого берега, а голос Нины повелитель- но звал: — Вылезайте сейчас же, простудитесь. Вы неуклю- жий и ничего так не поймаете. «Ребячится старик»», — благосклолно думал Андрей Поликарпович. Вскоре Нина показалась на голом бугре, который тя- нулся вдоль всего острова, словно его хребет, и быстро пошла к костру. Н а зеленоватом небе плоско вырезыва- лась ее тоненькая фигурка; отчетливо мелькали руки и ноги, и вся она, с короткими волосами, в лыжном костю- ме, была похожа на девочку-подростка. Вот она задержа- лась на секунду вверху, над самой головой Андрея Поли- карповича, и тут же исчезла — сбежала вниз, слившись с темным фоном бугра, с тенью кустов. — Из-за этих налимов я ноги промочила, — сказала ояа, появляясь у костра и іпротягивая над огнем малень- кую ступню в белой прорезиненной тапочке. Андрей Поликарпович, чувствуя, ка к трогательная хрупкость этой ступни вызывает в нем невыразимо неж- ный отзвук, хотел сжать ее в своей руке, но в это время к костру прибежал озябший, искусанный комарами Пу- хов. — Ни черта не поймал, — весело сообщил он. — Бу- дем печеную картошку трескать... А знаешь, Андрюша, завтра сюда надо придти за лещами. Сердце говорит мне, они тут есть. — С печной заслон, — поддержал его Андрей Поли- карпович. — Нужно их на выползка брать.