b000002142

•ленцой в голосе сказала Надежда. — Только дружки и подпирают его, не дают упасть. Такие, вон, вроде Ильи. А он им в свою очередь мирволит — трудодни приписы- вает, не препятствует на стороне плотничать, косить, печи класть, по озерам рыбалить. Все вдруг снова встало перед Груздевым в своем не- приглядном обличье — и прошлая ночь и этот день, — и кое-как попрощавшись, он вышел на улицу, повалился вниз лицом на сено и крепко, до боли в зубах, закусил рукав своего пиджака. Проверяя упряжь, Илья тихонько поругивал лошадь. Гіруздев л ежал и чувствовал, что нет больше мужест- венного, небрежно остроумного и уверенного в себе мо- лодого человека, что этот привлекательный образ, создан- ный его собственным воображением, лопнул, как мыль- ный пузырь, и что пришел час, когда надо безжалостно и строго спросить себя: кто ты есть? ;—• Илья... — нерешительно позвал Груздев. — Ай? — отозвался тот. — Сейчас поедем. Змей еги- петский все вожжи как-то умудрился запутать. — Ты, знаешь, что... — уже с болыией твердостью сказал Груздев. — Поворачивай-ка в село. Я там кое-что забыл. — Можно и в село. Телега дернулась и, переваливаясь, покатилась по ухабистой дороге. И как ни больно было Груздеву расставаться с тем до- рогим ему образом, он с радостью признавался себе в том, что струсил ночью в лесу, что гадко приставал к На- дежде, позировал перед Ильей, Буяновым, Тарасюковым, и клялся искренне, самозабвенно, что никогда не повто- рит этого и начнет жить по-новому... Как знать, может быть, в бичующей радости этого признания — залог исполнения его клятв... 1955 -1 9 6 1