b000002142

—Табак уж очень заборист, — впервые заговорил Та- расюков, и так складна, кругла, сочна вышла у него эта немудрящая фраза, что Груздев вдруг как-то внезапно проникся симпатией к обоим этим людям, обиженным районной властью. — Дав ай т е же, товарищи, побеседуем начистоту, —• деловито предложил он. — Если вы правы, наша газета не даст вас в обиду. Мы найдем пути помочь вам. Буянов с Тарасюковым переглянулись, и первый ска- зал: — Начистоту тут беседовать не место. Идемте-ка в избу. К тебе, что ли, Тихон, чтобы меньше догляду было? — Можно и ко мне. Все трое через огород и двор вошли в первую от ко- нюшен избу, и там Тарасюков сам достал из печи туше- ную с бараниной картошку, принес малосольных огурцов, поставил не на стол, а под стол две поллитровки водки. Буянов ласково заглядывал Груздеву в лицо и, не начи- ная говорить о деле, рассказывал о том, какие у них здесь окрест озера и сколько там здорового, как лапоть, карася. •— Ну, что ж душеньку-то томить, — сказал немного- словный Тарасюков и опять у него это вышло до восхи- щения кругло и сочно. — Хозяйка у меня на полдни ушла, так давайте пока, чем бог послал. Выпили, крякнули, утерлись ладонями и закусили. Груздев выложил на стол блокнот в твердых корках и, торопясь начать дело, пока не захмелел, сказал: — Ну, рассказывайте, товарищи. Раньше фраза «лететь на крыльях вдохновенья» была для него пустым звуком без смысла, риторическим обо- ротом, сбитым поэтическим штампом, но теперь она точ- но выр ажал а состояние его духа. В блокнот ложился поч- ти готовый текст очерка, и Груздев влюбленными глазами глядел на своих собеседников, которые одаривали его таКим ценным материалом, таким сочным языком, таким вдохновляющим доверием к его авторитету и кор- респондентскому всесилию. Он закрыл блокнот, прихлопнул его на столе ладонью и радостно, отдохновенно сказал: — А теперь и выпить можно. Но ему уже не сиделось здесь, хотелось опять опасно- го движения через ночной лес, через размытые овраги,