b000002139

переставал быть тихим уездным городком с заросшими гу­ синой травой улицами, опоясывался кольцом рабочих по­ селков, оттеснял от своих окраин леса, и в мещанско-купе- ческое двухэтажное убожество центра вламывались кубиче­ ские сооружения из камня и стекла. Их мальчишеской мечтой было путешествие вниз по ре­ ке на плоту или в лодке; они тщательно выверяли по кар­ те маршрут, копили на «французских» булочках деньги, со­ ставляли списки необходимых вещей, и какой упоительной музыкой звучали им тогда слова: топор, палатка, порох, котелок... Осуществлению этой мечты помешала война. Но и так им не мало досталось от щедрот российских гра­ дов и весей. Пионервожатый Коля Ладушкин — щуплень­ кий, очкастый, сам похожий на подростка в своих поход­ ных сатиновых шароварчиках и тапочках, — возил их на экскурсии во Владимир, Суздаль, Ростов, Касимов, Муром, распевно читал им над Окой в Карачарове: Из того ли то из города из Мурома, Из того села да Карачарова Выезжал удаленький дородный добрый молодец. Он стоял заутреню во Муроме, А й к обедне поспеть хотел в стольный Киев-град. Да й подъехал он ко славному ко городу к Чернигову. У того ли города Чернигова Нагнано-то силушки черным-черно, А й черным-черно, как черна ворона. Оглядываясь теперь назад, Митя видел, что детство его не прошло даром; оно дало ему ощущение России, укоре­ нило на родине не этнографически, а морально и привязало к ней неистребимой любовью. Все, что есть Россия, будь то шагающая с песней рота красноармейцев, стихи Есени­ на, мелодия пастушьего рожка, стаи галок в осеннем небе, цветущая вишня или рдеющая кистями хваченных первым морозом ягод рябина, соборы Владимира, тополиный пух в небе его городка — все отзывается в нем волнением и ка­ ким-то высоким чистым чувством, которое он никак не мо­ жет даже назвать. Гордость ли это? грусть? любовь? Все, пожалуй, вместе, и все это, пожалуй, можно назвать чув­ ством родины. 29