b000002139

пить ей. Ночью журналисты храпели, а один из них гром­ ко бредил во сне газетными штампами: «Мы ехали по степи. Пахло чабрецом и полынью...» Есть тоже приходилось кое-как. Желудок его уже не выдерживал тяжелой мучной пищи, а в столовых, не имев­ ших холодильников, изо дня в день готовили верми­ шель — суп с вермишелью, вермишель с маслом, верми­ шель с сыром, вермишель с томатным соусом... Он по­ купал в передвижной лавке сушеные финики, насыпал их в полевую сумку, а потом ел где придется, запивая водой из бачка, — в прорабской, на земснаряде, в кот­ ловане. Однажды знакомая боль тугим обручем опоясала ему сердце; он отошел за глыбы ссохшейся глины, сел, при­ валясь спиной к их острым выступам, стиснул зубы и закрыл глаза. Мимо, сотрясая землю, тяжело урча и воняя выхлопными газами, проходили многотонные самосвалы, и в сравнении с мощью этих тонн была как-то особенно обнажена перед болью беззащитная хрупкость сердца. Но случилось это в один из первых дней, а потом, высох­ нув^ и почернев на солнце, остро заблестя выцветшими глазами, он почувствовал ту одержимость, которая, знал по опыту прежних лет, даст ему силы вынести любые невзгоды. От прежней боли в сердце осталось лишь посто­ янное жжение, словно туда сунули горячих углей, но он решил забыть об этом. Чем были наполнены его дни? Бывало, что всю ночь он проводил в котловане с рабочими ночной смены, но обычно, проснувшись утром, выходил на крыльцо барака курить трубку. В это время на верхушках дымчато-синей гряды Жигулевских гор золотисто и холодно сиял свет восходящего солнца. И все, что могло отражать на земле этот свет — застывшая в утреннем безветрии Волга, окна поселковых домов, кремнистые дороги, отполированные о грунт ковши экскаваторов, выброшенные в кюветы бан­ ки из-под сгущенного молока, — все тоже лилось и лучи­ лось этим холодным золотом. Трубка приятно грела паль­ цы. Маленький сгусточек привычного тепла в кулаке давал сознание постоянства жизни, уверенности в себе и своих силах: «Мы еще поживем, черт побери, на этом све­ те!» Когда он возвращался в комнату, журналисты, уже