b000002139

— Ну, что ж душеньку-то томить, — сказал немного­ словный Тарасюков, и опять у него это вышло до восхи­ щения кругло и сочно. — Хозяйка у меня на полдни ушла, так давайте пока, чем бог послал. Выпили, крякнули, утерлись ладонями и закусили. Груздев выложил на стол блокнот в твердых корках и, торопясь начать дело, пока не захмелел, сказал: — Ну, рассказывайте, товарищи. Раньше фраза «лететь на крыльях вдохновенья» была для него пустым звуком без смысла, риторическим оборо­ том, сбитым поэтическим штампом, но теперь она точно выражала состояние его духа. В блокнот ложился почти готовый текст очерка, и Груздев влюбленными глазами гля­ дел на своих собеседников, которые одаривали его таким ценным материалом, таким сочным языком, таким вдох­ новляющим доверием к его авторитету и корреспондент­ скому всесилию. Он закрыл блокнот, прихлопнул его на столе ладонью и радостно, отдохновенно сказал: — А теперь и выпить можно. Но ему уже не сиделось здесь, хотелось опять опасного движения через ночной лес, через размытые овраги, хоте­ лось скорей в редакцию, где его ждут завистливо-сдержан­ ные поздравления, удивленные взгляды, восторженные улыбки секретарш и машинисток. Через полчаса он попро­ сил у Буянова лошадь. — А чего ж, заложим, — охотно согласился тот. — Посидите тут, а я распоряжусь. Вскоре под окном послышался спокойный бас Ильи, опять ругавшего лошадь недоноском и змеем. На этот раз в телеге было много свежего сена, и Груздев с удоволь­ ствием вытянулся на нем, заложил руки под голову и, гля­ дя в небо, ставшее к вечеру прозрачным, бледным, неж­ ным, не заметил, как уснул с хорошими, радостными мыс­ лями. А когда открыл глаза, то телега стояла, сам он был на­ крыт чем-то тяжелым и теплым, и в небе, уже густо позе­ леневшем, мигала крупная звезда. Невыпряженная лошадь, отгоняя комаров, трясла головой, позвякивая уздечкой. Внутри у Груздева все было опалено нестерпимой похмель­ 230