b000002139

Никогда я не переносил такой жестокой тряски под мелкий дождичек, как на дорогах лухских лесов. Машина виляла между соснами, прыгала на ухабах; по головам нас хле­ стали мокрые ветви, и мы, держась друг за друга, всей массой валились на борта, на кабину, на дно кузова. Наконец парторг постучал по крыше кабины. Машина, взвизгнув тормозами, стала как вкопанная, нас кинуло на кабину, а на подножке во весь рост выпрямился шо­ фер, стройный, тонколицый, в берете набекрень, гроза поселковых девчат, и невинно спросил: — В чем дело? — За третьим рейсом, что ли, спешишь, Никита? Никита чуть улыбнулся, оглядел нас и сказал: — За фиалками. Л и с т о п а д С рекой, лесом, полем нужно быть один на один. Тогда это творческий союз, а не пикник или прогулка. На фоне темного ельника стояла одна-единственная бе­ резка — вся желтая и сквозная, и ветер уже рвал с нее первые листья, кидал на суровые ели, точно награждая их золотыми медалями за стойкость перед будущими хо­ лодами. Слышал, как в августе пел соловей. Может быть, и ка­ кая-нибудь черемуха цвела для него во второй раз? Бывает ведь и так. Ветхие старцы из окрестных деревень говорили, что они не упомнят, когда еще стояла в июне такая гнусная погода, а в августе, у самого сентября, было так бла­ годатно. Особенно горячился по этому поводу дед Севастьян Подкорытин. Он был старик научный и очень напирал на циклоны и атомные взрывы. Радио играло в его жизни огромную роль. Он был неграмотен, глух, и только мощные 160