b000002139

Потом проверяет и командует: — Пол-ленты, с рассеиванием. Огонь! Тишина прорезывается четкой трескотней пулемета. Мы выходим из-под блиндажа и любуемся, как летят, сшибаемые пулями, ветви, сучья, щепки от пней. Вот сва­ лилось молоденькое деревце, вот другое наклонилось и па­ дает все быстрее и быстрее... Доктор потрясен. — Черт знает, какая сила! Ну как против него идти? Неожиданно пулемет умолкает — кончились пол-ленты. — Ну, теперь рекомендую спрятаться. Сейчас австрий­ цы откроют ответную стрельбу, — советую я доктору. Он исполняет мой совет весьма охотно — и вовремя. Австрийцы, по-видимому, сердятся, и через нас уже до­ вольно густо летят их пули. Наконец они отвели душу и постепенно умолкают. Мы выходим из-под козырька и идем по направлению к со­ седней роте. По дороге мне попадаются несколько солдат, бегущих с котелками из резерва. — Ваше благородие, — смущенно говорит мне фельд­ фебель, бывший все время с нами, — а я совсем и забыл вам сказать — ведь люди-то за обедом в резерв пошли! Я набрасываюсь на него: — Как же ты, брат, такие, вещи забываешь! Теперь, чего доброго, кого-нибудь там ранило! Пули опаснее всего в так называемых батальонных резервах, потому что там они на излете и летят низко, да и люди там не прикрыты окопами. И действительно, не прошли мы ста шагов, как нам попался санитар, бегущий с индивидуальным пакетом в руках. — Ты куда? — Да там в резерве, говорят, кого-то ранило. — Хорошо, беги. А ты, фельдфебель, узнай, кто ранен, 1.19