b000002138

— Марьки-то нет, дедушка? — Ты зачем в село-то пришел? — спросил Ни­ кон, словно не замечая его вопроса. — За папиросами. — А у вас-то неуж там нет? — У нас не той фабрики, мне "«Яву» нужно. Генка ушел, а Никон весь день чувствовал себя очень- хитрым и все тихонько посмеивался и качал головой. Утром на потолке против окна, точно фонарь, зажглось крупное солнечное пятно, перерезанное крестообразной тенью рамы. Оно медленно пополз­ ло по стене вниз, осветило ходики, календарь, сморщилось на складках ситцевой занавески и, на­ конец, овальным блюдом легло на кухонный стол. Ветер чуть слышно позванивал оконным стеклом. Даже в комнате чувствовалось, что он уже поте­ рял прежнюю силу и резкость и что к вечеру на улице основательно разогреет. Одевшись потеплей, Никон вышел и сел на ла­ вочку перед домом. Выметенная ветром дорога сверкала осколками стекла, всохшими в суглинок. По ней два лохматых, еще не вылинявших верблю­ да тащили бочку с водой. Это были Бархан и Сим­ ка, которые давно уже возили воду в школу, в больницу, в родильный дом и детский сад. Бар­ хана Никон узнавал по надменному, презритель­ ному взгляду: Симка же глядел печально, в глазах у него была какая-то долгая степная дума. Узнал Никон и водовоза — казаха Сакена, шагавшего рядом в такой же лохматой зелено-рыжей, как верблюжьи бока, шапке и брезентовом плаще, 86