b000002138

от неожиданности их беспорядочного набега, что потерял на время всю запальчивость в спорах с Колькой. — Я, милок, еще помню, как деревянными плу­ гами пахали, — сказал он без всякой связи со сво­ им предыдущим рассказом. — А уж после, когда лобогрейку в село привезли, мужики-то, как на ди­ во, на нее глазели. Иные колгатят вроде тебя — на кой она, дескать, нам сдалась? Разбить ее к чертовой матери! Потому — боялись, работу она у них отобьет. А старики тут же: га-га-га, га-га- га. Ровно гуси. То ли, мол, будет, мужички. Всю землю проволокой опутают, а по небу железные птицы полетят, станут вас по башкам клювами долбанить. Вот оно как, милок... 2 Когда, наконец, тронулись степные овраги и ветер дохнул запахом снеговой воды, когда мут­ ная, глинистая река до краев налила оросительные лиманы и закричали над ними стаи пролетных гу­ сей, Никона охватила нетерпеливая тревога. Дом опустел. Колька и Генка уехали в совхоз­ ные палатки, домочадцы теперь с утра до вечера работали в колхозе. Лишь, как и прежде, забега­ ла проведать Никона скотница Мотя Фомина. Ве­ ликая это была женщина в смысле обилия мате­ ринской любви ко всякому живому существу. И даже в ее внешнем облике природа постаралась отразить это свойство, наградив такой грудью, что ею, казалось, можно было выкормить роту полно- 82