b000002138

освещенное солнцем полотнище, и старика, как боль о невозвратном, как счастливое, но безнадежно краткое ощущение молодости, пронзило ясное, почти осязаемое воспоминание. На миг увидел он себя под этим знаменем красногвардейского отря­ да конником с выцветшими на степном солнце гла­ зами, с однобокой от контузии улыбкой, и у него вдруг мелко-мелко задрожали руки, которыми он свертывал себе покурить. — Ну-ка, сызнова эту! — приказал он. — Тягуча больно, дед, — попробовал возразить Колька. — Ну, ты! — строго прикрикнул Никон. — Поспорь у меня! И было в его голосе что-то такое, отчего Кольке первый раз не захотелось подразнить деда. Он по­ ставил снятую было пластинку и спросил: — Что, понравилась? — Хорошая песня, — просто сказал Никон. Пластинка пошуршала, и снова хор голосов внятно проговорил: Товарищ, болит у меня голова... Никон слушал, закрыв глаза, покачиваясь из стороны в сторону. Он вспомнил, что в отряде мо­ лодые бойцы прозвали его «Стариком» и сейчас усмехнулся этому, как сущей нелепице: ему тогда было едва за сорок. — Я ведь тоже в гражданскую воевал, — ска­ зал он, когда песня кончилась. — Дык ведь это не про гражданскую, — сей­ час же встрял Колька. 80