b000002138

хими руками и кричал в ответ на его дерзкие речи: — Эва! Был я годов двадцать назад в лесе-то. Подумаешь, диво! И неба-то совсем не видать. Как только люди там живут, мне удивительно! А здесь- то... Боже ты мой! Шагнул за порог — и смотри во все стороны... Вот и выходит, что Колгата ты после этого, и больше ничего. Колгатишь, колга- тишь — все попусту, все кобелю под хвост. — Брось, дед, — не унимался Колька. — Куда смотреть-то? — Как это — куда? В степь. — Да на что? Она ж пустая. — Пустая?! — ахал Никон. — В душе у тебя, знать, пусто, милок, как в том барабане! Ступай от меня к чертовой матери! Пошел, пошел в гор­ ницу! На Колькиного приятеля Генку Залихватова он сердился по другой, особой причине, но обходился с ним молчком, так что самому Генке, пожалуй, было и невдомек, почему это старый хрыч Никон надулся на него как мышь на крупу. Пе догадалась и Марька, зачем однажды в ту редкую минуту, когда дед покидал свою печ­ ную обитель, он присел к ней на кровать и, потро­ гав за плечо, сказал: — Нут-ка, хватит спать-то. Ты поговори со мной... Вот не сплю я, ноги у меня стынут, маятно это — не спать-то... Ты поговори со мной. — Ну, чего ты, дед? — спросила Марька, с неохотой размыкая сонные веки. А он смотрел на ее грудь, мерно приподнимав- 78