b000002138

грибком, крякал от удовольствия и, балагуря, вос­ клицал: — Нектар! Амброзия! Пища богов! И Егор с чувством глубокого сожаления вспом­ нил теперь свою жизнь у Талантовой, вспомнил красивое лето с цветами, вспомнил свою комнату и то, что на столе у него, завернутая в серую про­ мокшую бумагу, лежала селедка, и как однажды он угорел от дырявой печки, выбрался еле живой на улицу и долго стоял там, держась за фонарный столб... И теперь в воспоминаниях эти неприятные мелочи почему-то волновали его, и становилось жалко и грустно оттого, что их уже нет. Он вышел и стал без цели бродить по вечерне­ му городу, как любил делать раньше. Невзначай очутился он возле института, подергал запертую дверь, потрогал ладонью прохладную колонну, вообразил запах институтских коридоров, и ему бы­ ло приятно, что скоро уже сентябрь и он опять окунется в любимую работу. Потом ему захотелось выпить. Было уже поздно, и достать вина можно было только на вокзале. Там как раз пришел московский поезд. Егор с удо­ вольствием толкался возле буфета среди возбуж­ денных, деловитых пассажиров, и ему хотелось самому куда-то ехать, выскакивать на станциях с чайником, пить в купе чай с незнакомыми людьми. Ночевал он у приятеля, а утром был в инсти­ туте, шутил там с завхозом, с малярами, красив­ шими стены, и домой ему не хотелось.