b000002138

всего поразило полное написание его имени — Владимир Сергеевич Воркуев. Она знала его про­ сто Володей, юным, шумным, драчливым Володей, и теперь казалось, что погиб не он, а кто-то дру­ гой, возмужалый и суровый. Два года она скрывала от мамы весть о его гибели, уверенная, что мама не перенесет этой утраты. Александре Сергеевне казалось, что если сделать что-либо исключительно трудное, правиль­ ное, полезное, то брат окажется жив. И она ста­ ла вставать очень рано, делала — теперь смешно вспомнить, но тогда это казалось важным, — гим­ настику, взяла за рекой два огородных участка и обрабатывала их, выполняла работу по дому и, кроме того, работала в папиной артели на вязаль­ ной машине. Но среди этих забот властно врыва­ лась в сознание неумолимо жестокая мысль: ведь он все-таки мертв, он не существует, его нет, нет... Приходила мама, и надо было смеяться, казаться веселой, и никто не подозревал, какая огромная внутренняя работа совершается в ней. Институт она кончила уже после войны. Рабо­ тала сначала в районном отделе сельского хозяй­ ства и жила в Доме колхозника. Длинная неуютная комната очень напоминала такую же комнату в студенческом общежитии, и даже неудобства бы­ ли те же самые: тот же чай из жестяной кружки, та же узкая койка со скрипучей сеткой, те же платья, смятые в чемодане, и тот же бутерброд, наскоро сжеванный в буфете. Потом Александру Сергеевну назначили участ­ ковым агрономом в МТС. Колхозы ей попались 5 С. Никитин 65