b000002138

ное, и в какие-то несколько минут была рассказа­ на вся жизнь. С мельчайшими подробностями, ко­ торые в это время кажутся чрезвычайно важными, Александра Сергеевна рассказывала Егору о себе. В институт она поступила в предвоенный год. Теперь вспоминала она, как стояла в заскорузлом ватнике под скользким скатом противотанкового рва и ковыряла лопатой упругую, тяжелую глину. Усталые, иззябшие студенты распевали сложенные тут же песни, и она пела вместе со всеми, а когда над ними пролетали к Москве вражеские самоле­ ты, она тоже со всеми, припав к мокрой глине, с ненавистью смотрела в небо на серые крестооб­ разные силуэты. Потом она заболела воспалением легких, и ей помогли уехать домой, а институт, как она вскоре узнала, эвакуировался в Среднюю Азию. В родном доме о войне напоминало только то, что не было брата Володи и мама все время жда­ ла от него писем. Потом ушел на фронт отец. От него пришло только одно письмо. Он писал, что сочинил стихи, посвященные дочери, но прислать их постеснялся. И было странно и трогательно читать такое письмо, написанное немолодым уже, серьезным человеком, бухгалтером промышленной артели. Однажды — это было уже в мае — Александра Сергеевна увидела из окна почтальона, идущего к их дому. Почему-то она заранее испугалась, и у нее сильно застучало сердце. Она выбежала навстречу почтальону, и, когда минуту спустя чи­ тала извещение о Володиной гибели, ее прежде 64