b000002138

ную шомполку и с сомнением смотрит на массив­ ный изогнутый курок. — Когда я ее запыжил? Лет пять назад, а то и все двенадцать. Порох там, чай, в камень спекся. Непременно ей ствол должно разорвать, ежели выпалишь. — Так что же ты раныде-то не стрелял? — А в кого? Чтобы у складов кто шалил или у сельмага — случая не было, а животную я люб­ лю, животную не трогаю. — Ну, возьми хоть для видимости, — советует Ваня. По крутому склону они спускаются к воде, са­ дятся в легкий ботничок и отталкиваются от бере­ га. На воде в такое время раздолье. Перебив стре­ мительное русло реки, ботник выходит на полой, вертко огибает стволы дубов, продирается сквозь кусты и опять выплывает на широкие безветренные плесы. — Шутили и мы раньше, — задремывая, бор­ мочет Пронюшка. —Был еще до нашей власти на селе такой озорник — Прошка, по прозванию Конь. Силы — необыкновенной. На мизинце ведро с водой от реки до села носил. Вот приедут мужи­ ки на мельницу, а он положит кому-нибудь жер­ нов в сани и ухмыляется в сторонке. Мужики всем миром бьются-быотся — ни с места! Идут к Прош­ ке: помоги ради бога. А тот сейчас с них на вод­ ку... К старости этот Прошка стал ходить только по ветру. Идет эдак, бывало, спросишь его: «Куда, мол, ты, Проша?» — «А так, мол, иду по ветру...» Против уж и не ходил... На воде, в бесчисленных отражениях лучей, 39