b000002138

Накормив поросенка, она вернулась в избу, разбудила дочь, и они стали собираться на стан к Андрею Фомичу, чтобы объявить ему свое реше­ ние. Дарья Кирилловна достала из комода чистый платок и, покрыв им голову, завязала на затылке. И Верка вдруг увидела, что мать на самом деле не так уж стара и только лицо ее поблекло от ран­ них вставаний, от печного жара, от дождей и зим­ него ветра. Как и многие в ее возрасте, Верка сты­ дилась открыто проявлять свою нежность к роди­ телям, но тут не сдержалась, погладила мать по черным блестящим волосам, не закрытым на лбу платком, и шепнула: — Мама... Вышли они непривычно размягченные каким-то тихим грустным чувством. На конце села, там, где стояли длинные бре­ венчатые конюшни, сбившись в кучу и стараясь положить голову на круп друг дружке, живым клубком вились жеребята-двухлетки. На нетер­ пеливом жеребце вертелся вокруг Репкина Сашка, не по-летнему тепло одетый в длинную кудлатую робу. — Здорово, тетка Дарья! — сказал он, пытливо присматриваясь к ней желтым ястребиным глазом. — Здравствуй, Александр Митрич,—спокойно ответила мать, проходя мимо. И с тем же величавым достоинством, не подни­ мая на Сашку глаз, проследовала за ней Верка. Удаляясь, слышали они, как Репкин говорил: — Из водохранилища воду вчера сбросили. Смотри, держи жеребят где повыше. 34