b000002138

щекой к косяку и зажмурив глаза, потом реши­ лась — вошла и, быстро раздевшись, юркнула к матери под одеяло. — Мама, ты не пужайся, — зашептала она. — Проснись-ка, мама... Дарья Кирилловна спросонок испугалась, от­ толкнула Верку, но тут же опомнилась и добро­ душно заворчала на дочь: — Ну, чего подвалилась? Вставать уж пора... Отед-то там как? Комара, чай, в пойме гибель? — Мама, я к Раздольновым уйду,— тихо ска­ зала Верка. — Опять ты за свое! — сердито прикрикнула Дарья Кирилловна. — Хошь привязывайте! И сейчас от него... Мать ахнула. — Уйду, мама, — упрямо повторила Верка и, уткнувшись ей в грудь, пахнущую сенным тюфя­ ком, горячо зашептала:—Давайте по-хорошему, чтоб свадьба, чтоб как у людей, чтоб согласно все... Мне же стыдно так-то, м-мама! ...Во дворе поросенок уже давно орал с голоду­ хи дурным голосом, колотясь о стенки клетуха, а они все спорили, плакали, утешали друг друга и опять спорили, хотя и та и другая уже знали, что быть по-Веркиному. Наконец Верка уснула, всхлипнув напоследок, как дитя. Дарья Кирилловна встала, одеваясь, смотрела на ее слипшиеся от слез ресницы, на рас­ пухшие губы, и жалко ей было не уступить Верке и жаЛко уступить. 3 С. Никитин 33