b000002138

Выбравшись из шалаша и юркнув в кусты, Вер­ ка в нерешительности остановилась. Какая это была темная, дикая- ночь! Верка стояла словно на дне. огромной ямы, а в ушах у нее— «уинь... уинь...» —- звенела тиши­ на и вдруг разорвалась каким-то оглушительным звуком. Наверно, это был не более, чем звук па­ дения сухой веточки или крик ночной птицы над болотом, но бывают такие враждебные человеку заговоры леса и ночи, когда каждый шорох, каж ­ дый сгусток тени оборачиваются страхами. Вскрикнув, Верка бросилась напролом через кусты к реке и, только когда живым серебром блеснул впереди широкий плес, перевела дух. В сухое лето брод переходили ребятишки, со­ биравшие в пойме орехи. Верка сняла сарафаниш- ко, обвязала его вокруг головы и без опаски во­ шла в воду, не замечая, что песчаные острова, на­ мытые рекой посредине плеса, были скрыты водой и выставляли из нее лишь дрожащую щетинку ивняка. Отгребая руками напористую воду, Верка шла все дальше и опомнилась только тогда, когда волна окатила ей плечи. По-бабьи бестолково бул­ тыхая ногами, Верка поплыла. Конец сарафана падал ей на глаза, намокал, тянул по течению. В лицо хлестнуло резвым пенистым барашком, за­ било рот, нос, уши. Верка закашлялась, сдавленно крикнула: «Сюда!» — и, задирая подбородок, из последних сил заколотила по воде руками и но­ гами. По длинной прибрежной отмели шла и падала в теплую тину, плавающую в застругах. Дрожали 26