b000002138

и человека, и он как будто сливается с древесными комлями, пнями и мхами. Все словно окаменели. На дорогу вышел тете­ ревиный выводок, как выходит он, когда здесь ни­ кого нет. Мирно квохча, тетерка тянула из травы длинную шею, а вокруг, точно пуховые шарики, ка­ тились птенцы, смешно и трогательно ныряя на бегу головками. «Все ли видят?» — подумал Андрей Фомич и осторожно повернулся к Верке. В это время у тетерки вышло совсем особенное «квох», и птенцы стремглав брызнули в траву, в мелколесье, а сама тетерка перелетела раз, Дру­ гой, приглашая поверить ее наивной хитрости и броситься за ней в погоню. Услышав хлопанье крыльев, Верка встрепену­ лась. Но еще раньше Андрей Фомич заметил, что, лежа на спине, она смотрела в нежное вечернее небо, а из уголка глаза у нее катилась по виску блестящая слеза. Не зря рыдал кулик на болоте, оплакивая Вер­ кину радость... — Ты что это, дочка? — тихо, чтобы не слы­ шали посторонние, спросил Андрей Фомич. — Ты скажи, не молчи. Чего ж молчком-то томиться! — Так... — сказала Верка. — Я сама не знаю. Никого бы она сейчас не допустила к своим думам... В ту ночь над поймой, рогат и тонок, висел ме­ сяц, сгустив на земле все тени до того, что они ка­ зались темными провалами. 25