b000002138

— Верно говорю, — мрачно вещал Анчуткин. — Ведь он у тебя шальной. Забыла разве, за что си­ дел? Пуще всего от вина его отстраняй. Деньги-то он имеет? — Должно, имеет. Шаль мне привез. Козьего пуху. —■Деньги изыми у него, припрячь. Поняла? — Поняла, батюшка. — То-то, старая. Что и говорить — любил Коля Анчуткин наг­ нать страху на слабый пол. На людях же был он застенчив, и поэтому, когда Сашка — мрачный, с тяжелым взглядом испод­ лобья, в кепочке на затылке и пиджаке на одном плече — появился вечером на «пятачке», как на­ зывали это утоптанное до каменной твердости место, где молодежь «дробила елецкого», Анчут­ кин нерешительно попросил его уйти домой. — Шалишь, гражданин начальник, — вызы­ вающе громко сказал Сашка, грозя ему паль­ цем .—Не имеешь права. Вот раскокаю я стекло или в лоб кому-нибудь закатаю, тогда можешь. Тогда бери меня, строчи протокол, клей мне статью. -А пока я стою спокойно — извини! Пра­ вильно, граждане? Ну, что ты прилип к человеку, оставь его,— загудели граждане, по опыту своему считавшие за благо не задевать Сашку, и Анчуткин отступил. Бесцеремонно потеснив девушек, Сашка сел на скамью, подпер голову кулаками и, когда гармо­ нист вывел «Дунайские волнй», вдруг грустно по­ просил Анчуткина: 18