b000002138

Он пошарил вокруг себя руками — место Ло­ пухова было свободно, а Кашеедову он попал в ли­ цо, и тот, по обыкновению, выругался спросонок. Голубой свет, такой яркий, что на мгновение стали видны трещины в стенах, кружка, тюбики с красками, кисти на столе, вдруг осветил сарай, и тотчас же ударил трескучий, без раскатов гром, словно над крышей переломили сразу тысячу су­ хих палок. «Ого! — подумал Павел Кузьмич. — Это надо посмотреть». Он любил грозу, особенно ночную, когда в тем­ ном небе, извиваясь, мечутся длинные молнии и листва деревьев бушует под напором ветра. И те­ перь он встал и вышел, прикрыв за собой дверь. От земли до неба была только густая, непро­ ницаемая чернота. Павлу Кузьмичу почему-то вспомнилось, как много лет назад его с матерью застала в поле гроза, как они бежали, не разби­ рая дороги, потом спрятались под высоким бере­ гом реки в какой-то пещерке, вымытой водою, и мать крестилась при каждом ударе грома. А ког­ да гроза кончилась, они пошли дальше, подстав­ ляя мокрые спины солнцу. Куда они шли и за­ чем—теперь уже забылось... Упали первые капли, одна попала Павлу Кузь­ мичу на рукав, другая — на верхнюю губу, он слизнул ее языком и, собираясь вернуться в са­ рай, подумал: «Где же Иван пропадает? Давно уже нет его». Впоследствии Павел Кузьмич не мог бы в точ­ ности сказать, слышал он удар грома или нет, — 187