b000002138

Кашеедов тихонько подтолкнул Павла Кузьми­ ча: «Что, мол, я говорил!» А вслух сказал сердито: — Довольно болтать, товарищи. Надо же ко­ гда-нибудь спать. Охотники вставали чуть свет, возвращались в полдень, а на вечернюю зорю снова уходили в пойму. Лопухов обычно тоже шел куда-нибудь, и они часто наталкивались на него то у речки, то в лугах, сидящего перед своим этюдником. По вечерам к сараю приходила Зиночка — ми­ ловидная девушка с льняными кудряшками на лбу и за ушами. Приоткрыв пухлые губы, она благо­ говейно и трепетно, точно заглядывала в иной — не знакомый, но заманчивый — мир, рассматрива­ ла этюды Лопухова и спрашивала: — Из жизни берете или больше выдумываете? Он начал писать ее портрет, но дело подвига­ лось медленно, потому что Зиночка была очень занята и могла позировать только вечером, когда «освещение было не то». Да и позировала она пло­ хо: от напряжения ее живое лицо, осветленное большими зелеными глазами, гасло, каменело, так что Лопухов вскоре сказал: — Кажется, зря время трачу. Попробую писать по памяти. Он забросил портрет и теперь, когда приходила Зиночка, только шутил с ней. — Сейчас художник Лопухов покажет свою но­ вую картину «Закат солнца», — торжественно воз­ глашал он и вел Зиночку в такое место, откуда обыкновенный закат, по ее уверениям, казался ей небывало прекрасным. 183