b000002138

— Видал, Кузьмич! Говорит, что работать при­ ехал, а у самого уже дачное настроение — рыбка, бабенки... Вот посмотришь, отличится он здесь по этой части. Лопухов пришел, когда охотники, возвратясь из поймы, уже спали. Освещая себе дорогу спич­ кой, он вошел в сарай и повалился на сено. — Как хорошо вы устроились, просто велико­ лепно! Сеном пахнет... Паша, ты спишь? — Спал. — Да? Извини, пожалуйста... Мне хочется рас­ сказать тебе... Всего несколько слов! Ты зря не пошел — чудесная семья эти Наталья и Афанасий Синицыны. Знаешь, она старше его, но какая у них любовь! Без нежностей, без слюней, но все про­ никнуто взаимным почтением, они говорят друг другу «вы»... И оба — здоровые, сильные, прямо­ душные. Ее ты видел, а он — эдакий детинушка с черной бородой и голубыми глазами. От него ре­ кой пахнет, ветром... В доме все прочно, чисто, и он сидит в чистой вышитой рубашке, мед ест. Бо­ роду выпачкал — смеется! Я любовался, честное слово... Потом зашла девушка, агроном. Юная та ­ кая, с наивными кудряшками, а уже институт кон­ чила. Наталья в колхозе кладовщицей работает, так вот эта Зиночка, агроном, какие-то скучные елЬва про дезинфекцию амбаров говорит, а сама, бестия, так глазами и стреляет... Лопухов тихо засмеялся, помолчал немного и уже сонным голосом сказал: — Я, наверно, с нее портрет писать буду— Завтра она придет смотреть мою мазню. 182