b000002138

— На вот, смотри, — протянул ей Кашеедов свой охотничий билет. Старуха долго читала его, шевеля тонкими бес­ цветными губами, потом вздохнула и сказала: — Годится. Через четверть часа охотники уже возились в сарае, благоустраивая свое временное жилище, а Иван Аркадьевич Лопухов — так звали третье­ го — сидел перед дверью на обрубке бревна и, склонив набок свою красивую лохматую голову, смотрел вдаль. С бугра, на котором располагалась деревня, была видна вся заречная пойма с грива­ ми, лугами, синими впадинами озер и темной по­ лосой елового леса на горизонте, а ближе сверкал широкий речной плес, и даже издали был слышен тихий, баюкающий плеск полуденной воды. — Даже не верится, что может быть так хо­ рошо, — громко сказал Лопухов. — Ты знаешь, Паша, когда я вижу что-нибудь подобное, мне становится стыдно за искусство, за его бессилие изобразить жизнь во всей ее полноте —с ее звука­ ми, запахами, цветами, формами... А человек? У него есть такие неуловимые настроения, перед которыми искусство пасует уже совершенно. Их не выразишь ни словом, ни красками, ни в музыке. Впрочем, мне кажется, что музыка не выражает настроение, а сама создает его. Он помолчал, очевидно готовясь выслушать мнение Павла Кузьмича или Кашеедова на этот счет, но те не ответили. — Вам помочь, друзья? — спросил Лопухов не­ много погодя. 178