b000002138

сплошь увешанную географическими картами, ков­ риками, фотографиями и картинками. Все мне нра­ вилось в этом просторном теплом доме (особенно если принять во внимание, что последнее качество было в то время редкостью и ценилось очень вы­ соко), и я старался незаметно притрагиваться ко всем вещам, окружавшим Алю, словно надеялся унести с собой частицу их тепла, чистоты и, мо­ жет быть, ее самой. Как-то Аля сказала мне, что летом уедет в Мо­ скву учиться. С тех пор меня не покидало тягост­ ное предощущение разлуки, и как бы вне связи с этим я заводил разговоры о том, что учиться можно и здесь, в нашем городе, вспоминал все нелестные для Москвы пословицы: «Москва сле­ зам не верит», «Москва денежки любит», и ясно видел, что моя хитро сплетенная дипломатия ни к чему не приведет. В десятом классе еще шли экзамены, а мы уже опять работали в совхозе. Рассчитав примерно, ко­ гда должна уезжать Аля, я отпросился в город и успел как раз вовремя. Когда я вошел в знакомый дом и увидел, что все вещи в нем сдвинуты, на полу стоят открытые чемоданы, а у Алиной мамы заплаканные глаза, то понял, что надвинулось то непоправимое и страш­ ное, чего я тайно боялся все это время. Аля снимала со стены свои картинки. Я не ска­ зал ни слова, а только смотрел на Алю и видел, что у нее тоже заплаканные глаза и красный кон­ чик носа. — Вот и уезжаю, — сказала она. —- Сейчас 166