b000002138

Аля сама всю дорогу говорила без умолку, так что мне предоставлялась возможность молчать или от­ делываться разнообразными интонационными ва­ риациями «м-да», значение которых она могла истолковывать, как хотела. Возле дома Аля остановилась и сказала: — Можно было бы поговорить еще, но ме­ ня сейчас, наверно, позовут. И действительно, хлопнула дверь, кто-то вышел на крыльцо и окликнул ее. — Это мама, —заговорщицки шепнула она. Глаза ее зеленовато сверкнули в темноте.—Ты лю­ бишь читать? — Люблю. — Я тоже люблю. Ты знаешь, конец в книге я сама придумываю, если он мне не нравится. — Альбина! — еще раз позвали с крыльца. — И ду!— капризно крикнула она и добавила тихо, для меня: —Мы еще поговорим, потом... Хо­ рошо? А на другой день, стараясь скрыть смущение, я с нарочитым усердием обивал голиком валенки в сенях у Реутовых. Вопреки моим надеждам отец сразу же узнал меня и, коротко блеснув усталыми глазами, сказал: „ — А тогда по вашей милости мне сто рублей штрафу припаяли. В комнате, куда я попал из кухни, уютно горе­ ла лампочка под большим голубым абажуром с бахромой, которая качалась при каждом ударе дверью, разгоняя по стенам мягкие тени. Здесь мы пили чай, а потом перешли в Алину комнату, 165