b000002138

Друг Сенька по поводу моего вступления на сценическое поприще высказался так: — Штаны у тебя драные, и валенки проволо­ кой подшиты. А-р-р-р-тист! Кружковцы дали мне роль Лопахина в «Виш­ невом саде». — Музыка, играй! Пускай все, как я желаю! Идет новый помещик, владелец вишневого сада! За все могу заплатить! —ревел я и буйно размахи­ вал руками, точь-в-точь как это делал, бывало, мой подвыпивший отец. Раневскую играла Аля, и я должен был пожи­ мать ей руку. Пальцы у нее были такие нежные, что я мог бы раздавить их, словно гроздь виногра­ да. Нетвердыми шагами (Лопахин был пьян) я подходил к столу, на который она беспомощно об­ локотилась, брал эти пальцы в свою большую горсть и тихим от нежности голосом говорил: — Отчего же, отчего вы меня не послушали? Бедная моя, хорошая, не вернешь теперь. Тихого от нежности голоса, по мнению режис­ сера, не получалось... Постепенно я привык к Але и уже не цепенел в ее присутствии от смущения. Застенчивость про­ пала, и тогда появилось необоримое желание быть всегда около нее, слышать ее голос, видеть ее плав­ ные, немного наигранные движения: вот она под­ няла руку, вот поправила тяжелые волосы, вот се­ ла, вот встала, пошла... Однажды у нас в школе появился маленький раскосый парнишка, сдернул у входа ушастую шапку, спросил, где найти директора, и быстро по- 160