b000002138

взлобок берега и расстелилась в беге по ржавой стерне полей, похожая на пламя костра, сорвавше­ еся с места, и всем на удивление несущееся к з а ­ стывшей синеве осеннего горизонта. Из леса на крупной сильной кобыле выехал верховой. С хрустом руша копытами лед на лужах, лошадь прошла мимо пруда, мимо вертевшихся на березе сорок и, не обратив на них внимания, длинным размеренным шагом продолжала свой путь к селу, которое красновато поблескивало сво­ ими окнами сквозь голый березняк. Верховой этот был Аверкий. Он заметно поста­ рел — усы, поредевшие, истончившиеся, оставлен­ ные только по многолетней привычке, уже не укра­ шали его сухое лицо; на горле сбежались складки дряблой кожи, виски запали, но все еще твердо и остро смотрели зеленые с желтым крапом лыков­ ские глаза и уверенно-тяжела была рука, дер­ жавшая поводья. Когда Аверкий выехал на широкую улицу села, у прозеленевшего колодезного сруба стояла Устя и, чуть согнувшись набок, старалась поддеть ко­ ромыслом дужку ведра. Аверкий подъезжал к ней сзади, но под копытами лошади хрустела примо­ роженная трава, и Устя, вздрогнув, оглянулась на этот звук. — Мать дома? —угрюмо спросил Аверкий. Устя не ответила. Она уже справилась с вед­ рами и быстро пошла к избе, чуть приседая на тонких ногах, которые свободно болтались в разно­ шенных и загнувшихся зубчатыми раструбами ва- 149