b000002138

цало и на коньке тесовой крыши, и на балясинах крыльца, и на стволах сосен, и даже на спине Ванькиной лошади, оцепеневшей, с опущенной долу мордой. Что-то тупо стукнулось изнутри в стену сто­ рожки. — Папаня! — раздался оттуда приглушенный крик, и во дворе на него заливисто откликнулась собака. Дверь в сторожку распахнулась, но ее опять с силой захлопнули. Аверкий бросился на крыль­ цо, накинул дверной пробой на петлю и сунул в нее железный костыль, висевший тут же на ве­ ревочке. В дверь тяжело, должно быть всем телом, ко­ лотилась Устя. — Папаня! Что же вы делаете! Папаня!.. Потом на секунду все стихло, и Аверкий, при­ жавшись ухом к двери, услышал, как Устя, пре­ рывисто дыша, сказала: — Не подходи, гадина! — Ишь ты, сдурела! —испуганной скороговор­ кой забормотал Ванька. — Брось... Брось, говорю! Не тычь в человека... Выстрелит невзначай. Нашла, дура, игрушку... Брось! Аверкий выдернул костыль и распахнул дверь. Едва не сбив его с ног, Устя метнулась на крыль­ цо, белой тенью пробежала через залитый светом луны двор и скрылась за серебристыми стволами сосен. Аверкий поднял с земли брошенное ею ружье. 147