b000002138

выпил стакан водки и вдруг, как тряпичный, по­ ехал с лавки на пол. Мать тоже умерла внезапно. В первую военную осень она поехала на городской базар продавать капусту, припозднилась и заночевала в Доме кол­ хозника. Ночью началась тревога, единственная ненапрасная тревога за всю войну. Мать выбежа­ ла во двор к коню, и там воздушной волной, ее хлобыстнуло о бревенчатую коновязь. Потоптавшись у могил и, не зная, что нужно делать, Сашка достал ножик, вырезал на кресте: «Не забуду мать родную», — точь-в-точь как было выколото у него на руке, и пошел прочь. В то утро целый поток, целое половодье сол­ нечного света затопляло землю. Выбравшись из кладбищенских зарослей, весь в росе, в паутине, Сашка увидел перед собою синюю ветреную реч­ ку, с белыми, как гуси, бакенами, сочно-зеленые рощи левобережья, небо без единого облачка, зо­ лотые, в буйной поросли лютика луга и вдруг з а ­ пел. Запел без слов, издавая какие-то нелепые, но полные ликования звуки, потом бросился в траву, перевернулся и, смеясь, побежал к селу. В прогоне ему попалась девушка, которая осто­ рожно, точно кошечка-чистюля, пробиралась по тропке через круто замешанную скотиной грязь. Сашка загородил ей дорогу и спросил: — Чья? — Лаптева... — Верка! — изумился он. — Девкой стала... Меня признаешь? — Никого я не знаю. 11