b000002138

ся — бела будешь. Мойся, мойся, а то черна, как головешка. Отмоешься — замуж скорей возьмут...» Тягостны и как-то мучительно-стыдны были для Усти дни, когда отец приезжал в село. А тот по целым неделям жил теперь дома, не наведываясь на кордон. Хозяйством он там уже не занимался — землю вокруг кордона запустил, по­ тому что уже не в силах был поднять ее и потому что на сельской усадьбе земля была лучше; скоти­ ну держал тоже в селе, где Настасья на правах колхозницы пользовалась выпасом, и только в. страдную пору покоса увозил с собой Устю, что­ бы та помогла ему выкосить лесные полянки, окрайки и просеки. — Стари-и-ик, уйми-и-ись! — увещевала его Настасья. — Ну почто тебе это сено с палками? Я в колхозе лугового получу — чистый мед. Под крышу сеновал забьем. — Ишь, забогатела! И это сгодится, — ворчал Аверкий. Не в его природе было проходить мимо того, что само давалось в руки... Зимой зачастил к Аверкию новый объездчик Ванька Жаринов. Был он парень пустой, хвастли­ вый, ломал перед лесниками большого начальника и нагло вымогал у них на водку. Кроме того, у не­ го была еще одна особенность, доставляющая окружающим большие неудобства. Начав расска­ зывать что-нибудь, он тут же сбивался на другое, с этого на третье, и вместо человеческого разгово­ ра получалась какая-то чудовищная по своему изнурительному воздействию на собеседника бол- 142