b000002138

проса. Нечем ей было крыть веские доводы Авер­ кин. И в тот же день, спрятавшись ото всех на по- гребице, припав лбом к холодному косяку, На­ стасья плакала, почуяв, что надеждам ее не сбыть­ ся никогда. По чернотропу Аверкий уже переехал на кордон и лишь изредка стал наведываться в село за какой-нибудь надобностью. Так и раскололась их жизнь —словно полевая торная дорожка разбежалась на две. * Усте шел восемнадцатый год. В непутевого деда Дениса была она смугла лицом, черна воло­ сом и как-то по-цыгански загадочна нравом. — Ты почему молчком живешь? — приставал к ней Аверкий. -— О чем думаешь-то? Ну, и ди­ тятко уродилось! Слова у нее не дощупаешься. Устя в ответ только чуть приподымала густые широкие брови, но зеленовато-серые глаза ее всегда смотрели одинаково: задумчиво, горячо и потаенно. — Ну, чего ты пристал к ней! Девка как дев­ ка. Не хуже других, — вступалась за дочь На­ стасья. И Аверкий, утративший с годами властную твердость хозяина дома и главы семьи, только ворчал на этот непочтительный окрик: — Замуж ее пора, гладкую... К дочери он относился с тем презрением, ко- 140