b000002138

3 Вернувшись с войны, Аверкий, как ни скучал по семье, а со станции завернул сначала на кор­ дон. Сторожкой он остался доволен: бревна в сру­ бе лежали одно к одному — звонкие, гладкие — и на солнечной стороне все еще плакали тягучими каплями янтарной смолы; хозяйственные пристрой­ ки тоже были как новенькие, но пашня, огороды, лужки заросли ежами сосновых побегов, кустар­ ником, травой и были так удручающе грустны в своем запустении, что Аверкий не чувствовал ни малейшей радости от встречи с домом. На вре­ мя он даже забыл, что теща его умерла, что изба в Токовце теперь тоже принадлежит ему и На­ стасье и что он сам дазно уже одобрил поступок жены. Он ходил вокруг заброшенного кордона и никак не мог взять в толк, почему Настасья, ко­ торая пятнадцать лет бок о бок с ним рвалась на работе, чтобы всему здесь они имели право ска­ зать «мое», — почему она бросила все это и ушла к чужому двору. Скорей с недоумением, чем с уко­ ром, спрашивал он ее позже об этом. Она равно­ душно поводила плечом. — По ночам боязно было. — Только и всего? — Ай мало? Страсть ведь, как боязно-то бы­ ло. Сплю ночью — и вдруг словно кто в бок толк­ нет. Проснусь и слушаю, как на дворе корова вздыхает. И Устя проснется, спросит: «Ружье-то у тебя, мама, заряжено?» — «Как же, мол, не заря- 9 С. Никитин 137