b000002138

сбились в кучу и, тяжело дыша, оскользаясь на жидкой осенней грязи, побежали по дороге в го­ род. Напрасно бригадир — старый Илья Нефедов по прозвищу Веселый глаз — махал им вслед ру­ ками и кричал: —- Бабы! Остынь, окаянные! Кто сказал, что там ваши? Кто брехню пущал? Слыханное ли де­ ло, чтобы со всей войны ваших непременно сюды собирали! Вернись сей момент! Женщины даже не оглянулись. Их тесной мол­ чаливой толпой, словно спаянной нерушимой по­ рукой, двигала одна воля, одна мысль, одна на­ дежда, и вскоре, не обращая внимания на крики бригадира, они скрылись в серой дождевой мгле. Настасья бежала вместе со всеми. У нее не было опасения за жизнь Аверкия — лишь накануне она получила от него письмо, у нее не было надежды увидеть его среди раненых — он находился в без­ опасном месте, —но, захваченная общим порывом, она все-таки бежала через грязь, лужи, раскисшие луговины туда, где по какой-то почти невероятной возможности мог оказаться чей-нибудь муж, сын, отец или брат. Вернулись они, конечно, ни с чем. Из школь­ ного здания, занятого под госпиталь,-к ним вы­ шел прихрамывающий комендант. Долго слушал их бестолковый галдеж и, наконец, смекнув, в чем дело, гаркнул: — Тише! Как фамилия?.. Твоего нет. И твое­ го нет. Что? Гуськов? И Гуськова нет. Тихо­ нов? Звать как? Петром? Нет Петра, Филимон есть. 131