b000002138

платок, считая обычный бабий ритуал проводов оконченным. От Аверкия часто приходили письма. Он по­ пал на подмосковный испытательный полигон, и в его письмах, содержавших преимущественно наказы «соблюдать хозяйство» и описания днев­ ного довольственного рациона в армии, совсем не чувствовалась настоящая война, война-бедствие, война-горе, война-смерть. В Токовце тоже не рвались снаряды, не стелил­ ся понизу горький чад пожаров, но все — от раз­ говоров до молчаливых слез — было отмечено знаком войны. Она каким-то недетским, прочным страданием залегла даже в глазах тринадцати­ летнего белобрысого почтаря Кирьки. Он уверял, что распознает «похоронные» в конверте «по хру­ сту» и, принося в дом эту роковую бумажку, гля­ дел на хозяйку с такой мукой, что иная бабенка послабее нервами заранее рушилась на пол, как сноп. Стосковавшаяся по людям Настасья сразу же приняла к сердцу их. беды. Как все, впивалась она тревожно спрашивающим взглядом в лицо Кирьки; как все, с утра до вечера ковырялась в мокрой, холодной земле, выбирая картошку; как все, шила для солдат теплые рукавицы, валяла валенки, стегала ватные телогрейки. Однажды женщины работали на картофель­ ном поле. Ветер косо нес седую дождевую пыль, шипели и дымили костры, над которыми женщины отогревали сведенные стужей пальцы. Никто не помнил потом, откуда вдруг налетел слух, что в город привезли раненых. Все бросили работу, 130