b000002138

2 Пока Настасья жила на кордоне вдали от лю­ дей, она как-то не ощущала размеров и трагиче­ ской сущности бедствия, свалившегося на их голо­ вы. Аверкия она проводила на войну легко. По дороге в город Устя — веселая, звонкая — забе­ гала все время вперед, возвращалась то с цвет­ ком, то с кузнечиком, то с бледной поганкой; Аверкий, смеясь, ерошил своей огромной пятерней ее волосы, и — в который уж раз! — давал Нас­ тасье последние наставления по хозяйству. — Телку ты, пожалуй, мясом продай, — гово­ рил он, и Настасья согласно кивала, держась обеими руками за рукав его нанкового пиджака.— А корову пуще глаза береги, — продолжал Авер­ кий.—Такую корову — не дай бог прогрудеет или еще что — не скоро заживешь. Магазин, а не ко­ рова. Овец не нарушай. Утки... этих нарушь, бес­ толковая птица, прожорливая. А курей оставь. На зиму их в избу возьми, ежели морозы жать на­ чнут — поняла? -— Неуж к зиме-то не придешь, Ильич? — спро­ сила Настасья. — Кто его знает... У первой деревни Аверкий остановился, подо­ звал дочь и долго тискал ее своими ручищами, крепко терся выбритой щекой о лицо, волосы, пле­ чико. Потом обнял Настасью. Она повисла на нем, заголосила, повалилась наземь, в придорожные овсы, но, едва он скрылся за деревенскими вишен­ никами, замолкла, встала и начала поправлять 9 1 С. Никитин 129