b000002138

пистые пни, вырубались к поречному лужку сквозь ольховую, вербяную, черемуховую крепь — и от­ того еще в молодости оба стали кряжистыми, большерукими и по-медвежьи сутулыми. Зато во­ круг кордона, как непреложное свидетельство их нелегкой победы над лесом, легли клинышки по­ севов, огородов, покосцев, и завозилась в хозяй­ ственных пристройках сытая скотина. Как-то зимой Аверкий увидел чужие, настой­ чиво петляющие близ кордона следы, а через день наткнулся в лесу на двоих, в полушубках, с нага­ нами на боку. — Лесник? — коротко спросил один. — А вы кто? Те не ответили и быстро ушли в лес, но утром Аверкий опять нашел их свежие следы у самого кордона. «Нюхают чего-то, ищейки», — думал он. Вечером, когда по крыше белыми крыльями шуршала метель, когда иод окном дымился на ветру гребень сугроба и одичавший в лесу, тру­ сливый и вероломный пес по кличке Шельма про­ тяжно выл у соломенного омета, кто-то тихо поскреб в окно сторожки. Аверкий дохнул на стек­ ло, потер его рукавом и отшатнулся. Из перепу­ танных волос, из свалявшейся щетины глянули на него зеленые, с желтым крапом лыковские глаза. Аверкий вышел на крыльцо. — Братуха, христа ради... — кинулся к нему брат Тихон. — Кору жрал... 125