b000002138

рывисто дыша, сказала Варька и затеребила конец зажатого в кулачке платка. В семнадцать лет ей все было внове — и Вень­ кина рука, лежавшая на ее плече, и почему-то ставший теперь таким волнующим запах обыкно­ венного табака, исходящий от него, и сознание его власти над всем ее существом, и то, что бешеный весенний воздух, стоит только поглубже втянуть его ноздрями, так и пронимает ее всю, до тоню­ сенькой жилочки... — Не говорил еще? — тихо спросила она Веньку. — Не приезжал, ждем. — На поле был. Я думала, сюда поехал. Знать, завернул куда-нибудь. Она тихонько повела плечом, стараясь освобо­ диться от ставшей слишком вольной Венькиной руки. — Ну-ну, чего? — снисходительно проворчал он. —Чего ты меня до сих пор дичишься, не съем. — Едет! —подскочила вдруг Варька. —Ой, по­ бегу... Едет! Поправляя сбившийся платок и оскользаясь на весенней грязи, она пересекла улицу и ударилась прогоном в поле, разогнав по пути гомонливое ста­ до гусей. — Ну и бес! —с восхищением сказал Евсей Да- нилыч, но сейчас же постарался принять озабочен­ но-почтительное выражение лица. К правлению на белоногом жеребце, запряжен­ ном в какой-то нелепый извозчичий тарантас, подъехал председатель Коркин. В полувоенной 116