b000002138

собственному выражению, «на струе» и пришел просить двадцать пять рублей из колхозной кассы, чтоб опохмелиться. Куря Венькины папиросы, Евсей Данилыч ча­ сто поглядывал на свою избу. Делал он это неспро­ ста, а потому, что, во-первых, опасался появления жены, а во-вторых, уж очень ветха была эта изба и, очевидно, говорила что-то неприятное остаткам его хозяйского самолюбия. Печально глядя на мир из-под осевшей крыши двумя мутными окошками, она словно собиралась вздохнуть и тихо пожало­ ваться неведомому сострадателю: «Тяжело мне, братец...» И хотя ее ржавая крыша была увенчана высо­ ченной радиоантенной, это отнюдь не свидетель­ ствовало о благополучии в семье Евсея Данилыча, потому что самого приемника давно уже не было. Однако по антенне можно было судить о том, что Евсей Данилыч знавал и лучшие дни. Теперь она всегда напоминала ему о том времени, когда он считался первым плотником в колхозе, играл топориком, как перышком, и не знал себе равных в искусстве выпиливать узорчатые наличники, ко­ торые каждому дому точно открывали широкие, ясные глаза. Тогда работа сама просилась в руки, и дом был —полная чаша. А потом (когда это на­ чалось, Евсей Данилыч и сам не углядел) работы стало меньше, получать за нее вовсе ничего не при­ ходилось, и маленькое хозяйство Евсея Данилыча, как и большое —колхозное, быстро пришло в упа­ док. Другие мужики подались в город, на текстиль­ ную, на чугунолитейный завод, на песчаный 8 С. Никитин 113