b000002138

стал: «А вот, гражданки, свеженькая! Подходи, налетай, не зевай!..» Блеснил я как-то по перволедью на озере Мша­ ры. Озеро это провальное, глубины непомерной, чи­ стое, как слеза, и все сосновым бором обросло. На­ пал я на приглубное местечко—окунь берет редко, но такой черт: ото дна не оторвешь. Никак я с ним одной рукой не совладаю. Потом вижу —на льду еще рыбак появился. Ходит с пешней и все ближе да ближе ко мне подрубается. Подошел вплотную. Глядь — а он тоже без руки! Здорово, мол, прия­ тель! Слово за слово — разговорились. Того Андрю- хой зовут. Встали рядом. Я говорю: «Давай, Андрюха, сообща ловить. Как у меня окунь возьмет, я с леской отбегу, а ты ее у самой лунки поддерни, чтобы за край не задела». Так и приноровились. Если бы кто со стороны видел, живот надорвал. То я, то Андрюха сорвемся вдруг с места и бежим сломя голову от проруби — умора! Спаялись мы с дружком —водой не разольешь. На всех озерах и реках вместе. А после рыбалки — в чайной. Еще пуще стал я запивать. Раньше хоть часть улова домой приносил, а теперь перестал;— все начисто пропиваем. Сидим как-то раз в буфете на станции, ждем поезда в город, пьем. Спустим тут же на станции килограмм рыбешки и опять пьем. Всю спустили, только я одну щучонку фунта на полтора ребятиш­ кам оставил. Андрюха совсем уже на сносях, да и я порядком окосел. Вот в таком кураже сели мы в вагон, дружок и говорит мне: 107