b000002138

без левой клешни и сразу упал духом. Детиш- ков у меня теперь счетом восемь, а тогда шесть было. Но это, я скажу, все одно много. Чтобы про­ кормить такую саранчу, особо при моей штука­ турной профессии, позарез две руки нужны. Вот я и задумался. А от задумчивости — что? Пьянство. Не знаю, как там в Канаде, а у русского человека это так... Стал я, значит, пенсию свою дотла про­ пивать, а потом и барахлишко из дому потаски­ вать. Дотаскался —смотрю, ничего уж не осталось, и надо дальше чем-то промышлять. До войны любил я рыбачить. Край наш Влади­ мирский — озерный, весь речками, как паутиной, повит: есть где рыбу взять, коль рыбак с головой. А у меня к этому делу сызмала талант был. Ну, и начал я той рыбой промышлять. Летом на червя ловлю, на букару, н.а ручейника; по перволедью — на блесну; зимой — на мормышку с мотылем. И так ловко насобачился одной рукой насадку делать, что рукатый за мной не угонится. К штанам на ко­ ленке у меня клееночка была пришита. Сейчас я на нее червя или мотыля вытряхну — цоп его крючком, и—готово. Одно неспособно было: со льда на глу­ боких местах ловить. Никак одноручь леску не вы­ берешь. Пихаешь ее и в рот и... гм... И вокруг шеи до пяти раз обвернешь, а конец все в лунке. Одно слово —неспособно. Ловил я, однако, во всякое время достаточно. После выйду на базар, разложу рыбу на кучки: эта —десять целковых, эта —пятнадцать, эта—два червонца, а эта для кошки —и за рубль... Понача­ лу стыдился, глаза прятал, а потом и покрикивать 106