b000002138

за то, что индейцам водку продавал, а Гнатюка со всеми грошами и след простыл... И стал я опять пролетарием. Гриша вдруг засмеялся. Он был явно рад, что репутация Федчука осталась не запятнанной при­ надлежностью к эксплуататорскому классу. — Ну, а после этого домой подался? —спросил один из рабочих. — Не-е-е! После я еще пять лет блукал по свету, —отозвался Федчук. —На товарнике под ва­ гоном в Штаты махнул, потом опять в Канаду вернулся —лес рубил, дорогу строил, могилы ко­ пал, коров доил... К этому делу я, между прочим, через тюрьму прислонился. Остался зимой без ра­ боты, а зима, ох, тяжка в Канаде. Ребята и надоу­ мили в тюрьме зимовать. Хотел я полисмену в ли­ цо плюнуть —раздумал. Обязательно бить будет, а там в полисмены не берут человека меньше ста пяти кило весом. Взял тогда кусок льда и вдарил по витрине. Осудили меня на шесть месяцев, дер­ жали в тюрьме недолго, а потом послали на ферму коров доить. Там хорошо было. Хлеба давали килограмм, кормили три раза в день, молоко я крал —и вышел к весне с толстой рожей. Потом по объявлению нанялся в город Ванкувер на строи­ тельство гидростанции... — Ну, как там? —заинтересовались все сразу. — Противу нашего? — Федчук помолчал. — Я тут такой счастливый! —Он оглянулся и, выбрав изо всех меня, одетого не по-рабочему, сказал :—- Я имею такой же костюм, как у вас, и мы можем ходить рядом. 103