b000002138

— И тут я оказался форменно битый... Нашел в городе тот самый офис. Стоит дом с колоннами вроде театра, перед ним площадка, а на площадке наро-о-оду — как лесу. Вижу, какой-то человек на деревяшке манит меня пальчиком. Эге ж, ду­ маю, работу дать хочет. Отошли мы с ним в за­ коулочек, вдруг он как секанет меня палкой по башке, да еще раз, да еще... Я и упал. Жинка моя! Дочки мои ридные!.. Блукаю по городу, плачу, а назад в офис боюсь идти. Под вечер зашел в ка­ фе покушать на свои пятнадцать центов. Гляжу, двое дядей по зеленому столу шары палками го­ няют. Один посмотрел на меня и говорит: «Бить будут». Обрадовался я русской мове. «Так я, — говорю, — уже битый!» «Еще будут». «Да за что, добрый человек? Скажи!» «Дура! -— говорит. — Ремень у тебя на штанах с австрийской бляхой, а тут этого духа после войны дюже не любят. Брось». Ремень я, конечно, пожалел, повернул его бля­ хой внутрь, а человеку спасибо сказал. Стал он ме­ ня пытать, кто я, откуда, зачем приехал. Я ему все, как попу, рассказал. «Дурень ты ,—говорит,—Микола. Не знаю, что с тобой и делать. Ладно, идем со мной». Привел он меня в какой-то дом. Сидят там круг стола люди, пьют горилку, едят руками биб *. У меня даже трясца в коленях сделалась от радо- * Б и б — гуцульское кушанье. 7 С. Никитин 97