b000002137

ление, именуемое входящим в наш обиход высоким словом Галактика. Лодка стукнулась о дебаркадер, и этот стук вернул нас с небес на землю. Оттолкнулись от иристани кормо- вым веслом и стали ностененно выбираться на струю. На дебаркадере, слабо освещенном одной тусклой лам- почкой, разгорался и потухал крохотный огонек. Облоко- тясь на перила, в полумраке стоял курящий на волыюм ветерке человек. — Какая иристань? — Глушицы. Куда плывете? — Во Мстеру. —Ложитесь спать, течение донесет. Зашипела и погасла среди отражеппых звезд брошен- ная в воду напироса, человек зябко передернул плечами и покипул дремлющий, как болыная наседка, дебаркадер. Может быть, он шел и думал сейчас о нас. Куда дер- жат путь и зачем едут эти легкомысленные чудаки? Что заставило их ночью одішоко плыть, по реке, зябнуть, не спать, беспокоиться? Что нуяшо им? Да и утонуть могут. Налетит в темноте какой-нибудь катер илп баржа, вот и готово. Не сообразят, как разминуться. Хоть бы фонарь зажгли. А лучше плыли бы пассажирами на теплоходе — удобно, недорого и пиво в буфете водптся. Так нет, черт несет их на веслах но реке темной ночыо. Так им вкуснее. Бестолковый нынче народ. А может, и не думал так старый речник. Почему, соб- ственно, он должен думать о нас плохо? В молодости сам, возможно, был бродягой и романтиком. Но время течет, как эта река. Все проходит, даже зубная боль. Меняются даже звезды. За долгие годы службы все на свете он пере- видел, всякого испытал — сладкого и соленого, кислого н горького, и теперь ничему не удивляется, ни на кого не ворчит. Просто, люди меряют разными мерами. Одному нужна музыка, а другому блииы. Тот любит дремучий лес, а этот — чистое поле. Ни о том, ни о другом не надо ду- мать плохо. Глушища с ее тлеющим огоньком осталась позади, а мы все плывем, любуемся звездным небом и никак не мо- жем на него наглядеться. Почему ее так назвали, эту маленькую пристань? То ли глушь настоящая в этих местах, то ли рыбу в здешних омутах воровски глушили бесчестные хапуги и браконь- 93