b000002137

Будки бакеищикам оставили, они имели право приоб- рести их в собственность по самой низкой казенной це- де, — по балансовой стоимостн, за вычетом амортпзацни. Бакенщики в болыпинстве своем именно так и поступили. Не могли они легко расстаться с жилищем, в котором про- текла вся их жизнь, с родимой рекой, что тихо несла свои воды год за годом перед будкой с одним окном. Не могли они расстаться с лесом, что шумел за спиной, давал им верный приют зимой и летом. Будки уцелели. И сейчас еще издалека можно видеть, как ириветлиВо тянется легкий дымок из их незаброшен- ных труб, как горит в вечернее время негасимый огонек в окошке, словно маячок. Скрещиваются у будки тропинки, лыжня идет от нее лучами во все стороны, санный полоз из леса проложил до- рогу до самой ее изгороди. — Бывают ли у вас происшествия? — спрашивал я в зимнюю пору у Ивана Петровича. —А как же! — ответил он. — Только вчера волки ко мпе забежали, не успел за ружье схватиться — собаку утащили. — Что же вы так волков распустили? —Да вот, будем облаву делать. Пристрелим. —А еще какие случаи были? —Лоси к стожку часто приходят. Меня оии не боят- ся, я — свой. Собака на них не лаяла. Охотник подождал немного, потом добавил: —А один раз рысь в будку заскочпла. В окошке стекло разбила. Я недалеко был, слышу, собака так и рвет, на цепи заливается. Побежал я. Дверь открыл и сразу зверя увидел. Рысь метнулась туда, сюда, потом кинулась за шкаф. Там я ее своей курткой накрыл и, как она ни билась, как ни рьгчала — связал ремнем и ве- ревкой. Болыпая, сильная была. Увез я ее в город, сдал в школьный живой уголок. В ту школу, где мой племян- ник Витька учится. Сестрин сын. Он замолчал. И в эту минуту мне почему-то вдруг вспомнились прекрасные слова Ларисы Рейснер в ее пись- ме из Костромы: «...За Россию бояться не надо: в маленьких стороже- вых будках, в торговых селах, по всем причалам этой великой реки — все уже бесповоротно решено. Здесь все знают, ничего не простят и никогда не забудут». 62