b000002137

На фоне темного ельннка стояла одна-единственная березка — вся желтая и сквозная, и ветер уже рвал с нее первые листья, кидал на суровые ели, точно награждая золотыми медалями за стойкость перед будущими холо- дами. Слышал, как в августе пел соловей. Может быть, и ка- кая-нибудь черемуха цвела для него во второй раз? Бы- вает ведь и так. Ветхие старцы из окрестных деревень говорили, что они не упомнят, когда еще стояла в июне такая гнусная погода, а в августе, у самого сентября, было так благо- датно. Особенно горячился ио этому поводу дед Севастьяи Подкорытин. Он был старик научный и очень напирал на циклоны и атомные взрывы. Радио играло в его жизни ог- ромную роль. Он был неграмотен, глух, и только мощные радионаушники, которые он всегда волочил за собой на длиниющем проводе, связывали его с болыними события- ми мира. На озере и всю дорогу в машине Ваня страшио мате- рился, а если ему выговаривали за это, отвечал самодо- вольно: —Что? Не нравится крепкое слово? Когда же проезжали по бревенчатому мосточку, вдруг сказал: — Как на ксилофоне проиграли. Вот это-то, иожалуй, и было единственное кренкое сло- во за весь день. Егерь Фигуровский посадил у себя яблоиевый сад. Со- зидательная миссия собственника на этом и кончилась бы, хотя никто не молвил бы о нем худого слова —ведь как- никак, а и он украсил крохотную часть земли. Но Фигу- ровский привез саженцев еще и соседу. Да так с тех пор и возит из совхоза ежегодно по тысяче саженцев. И ма- ленький поселок над Клязьмой шумит яблоневыми садами истинного украшателя земли. Любуюсь августовским небом и думаю: для метеора, быть может, тысячи лет мчавшегося холодной глыбой че- 15